Агонисты GLP-1 (глутиды) широко применяются для лечения ожирения и сахарного диабета, принося особенно заметные преимущества пациентам с сопутствующей сердечно-сосудистой патологией и ХБП.
Накопление опыта длительного применения препаратов этой группы в реальной клинической практике приносит новые знания как относительно вероятных побочных эффектов, так и положительных «последствий» применения агонистов GLP-1.
Так, в наблюдательном исследовании, опубликованном в AMA Otolaryngology–Head & Neck Surgery, показано, что прием GLP-1 ассоциируется с большей частотой персистирующего кашля, в том числе у пациентов без известной астмы, ХОБЛ, СОАС или ГЭРБ. В РКИ таких эффектов выявлено не было, однако традиционно в исследованиях участвуют более «рафинированные» пациенты. Потенциально в качестве механизма персистирующего кашля рассматривают возможное влияние на моторную функцию ЖКТ и развитие проявлений ГЭРБ. Однако по мнению авторов развитие кашля требует в первую очередь не отмены препаратов, а всестороннего обследования для исключения иных причин данного симптома.
В еще одном исследовании реальной клинической практики было показано, что пациенты с хронической мигренью, принимавшие агонисты рецепторов GLP-1 для лечения таких состояний, как ожирение или диабет, реже обращались в отделение неотложной помощи, чем те, кто принимал топирамат («классический» препарат для профилактики мигрени). Разница составила 10% (относительный риск 0,90, 95% доверительный интервал 0,86-0,94). У пациентов с хронической мигренью, начавших прием ингибиторов ГЛП-1, вероятность госпитализации была на 14% ниже (относительный риск 0,86, 95% доверительный интервал 0,81-0,91), потребность в проведении блокады нерва — на 13% ниже (относительный риск 0,87, 95% доверительный интервал 0,78-0,97), а назначения триптанов — на 13% ниже (относительный риск 0,87, 95% доверительный интервал 0,84-0,91) по сравнению с теми, кто начал принимать топирамат.
В группе, принимавшей агонисты рецепторов GLP-1, была существенно ниже потребность в более «агрессивном» лечении мигрени, включая начало приема трициклических антидепрессантов (ОР 0,65), вальпроата (ОР 0,52), антагонистов рецепторов кальцитонин-связанного пептида (CGRP) (ОР 0,77), моноклональных антител к CGRP (ОР 0,58), ингибиторов обратного захвата серотонина и норадреналина (ОР 0,80), чем в группе, принимавшей топирамат.
Еще одно наблюдательное исследование, представленное на заседании Американской академии ортопедических хирургов, указывает на то, что агонисты GLP-1 могут повышать риск развития нарушений опорно-двигательного аппарата, включая остеопороз и разрывы сухожилий. Исследование охватило 150 тыс. пациентов. За 5 лет наблюдения риск остеопороза был выше на 30%. Также отмечалось повышение частоты развития подагры и остеомаляции.
Напротив, у онкологов хорошие новости относительно применения агонистов GLP- 1 (по крайней мере, в рамках наблюдательных исследований). Так, совместное применение прогестинов и агонистов GLP-1 у женщин с патологией матки на 66% снижает риск рака эндометрия в сравнении с монотерапией прогестинами. Прием агонистов GLP-1 ассоциируется с меньшей частотой колоректального рака в сравнении с аспирином, у пациентов с уже диагностированным колоректальным раком эти препараты ассоциируются с большей выживаемостью. Также лучшей выживаемостью характеризовались пациенты с СД и раком молочных желез, легких, меланомой с метастазами в головной мозг.
По материалам:
1) Gallagher TJ, Razura DE, Li A, Kim I, Vukkadala N, Barbu AM. Glucagon-Like Peptide- 1 Receptor Agonists and Chronic Cough. JAMA Otolaryngol Head Neck Surg. 2026;152(2):163–171. doi:10.1001/jamaoto.2025.4181
2) Acar V, et al "GLP-1 receptor agonists and chronic migraine: a real-world cohort study of healthcare utilization and preventive escalation" AAN 2026
3) GLP1 Receptor Agonist Use Is Associated With Increased Risk of Osteoporosis, Gout, and Osteomalacia in Adults With Type 2 Diabetes and Obesity. submissions.mirasmart.com
4) Yen T, Hsieh TYJ, Lee G, Toy EP, Wei JC, Tanner EJ. GLP-1 Receptor Agonists Plus Progestins and Endometrial Cancer Risk in Nonmalignant Uterine Diseases. JAMA Netw Open. 2026;9(2):e2558205. doi:10.1001/jamanetworkopen.2025.58205